Была дорога, по которой я ездил почти каждый день. Ничего особенного в ней не было. В основном пробки — те самые, где чуть проедешь, остановишься, снова тронешься, и после достаточного числа повторов ты почти заранее знаешь, где поток начнёт замедляться, ещё не доехав до этого места.
Тогда я водил машину с механической коробкой. И однажды, уже доехав до места назначения, я осознал кое-что только после того, как поездка закончилась: я совсем не думал о сцеплении. Не думал и о том, на какой передаче еду. Левая нога делала то, что нужно, рука переключала передачи, а я замедлялся, снова трогался и держался в потоке, не отдавая себе сознательных указаний.
Машина и я были одним целым.
Знаю, так сказано немного пафосно, ведь сам момент был совершенно не драматичным. В той поездке ничего не произошло. Не было ни сложного манёвра, ни опасной ситуации — ничего, что обычно делает поездку запоминающейся. Запомнилось другое: то, что когда-то требовало стольких моих усилий внимания, каким-то образом перестало их требовать.
Как я учился водить механику
Начинал я точно не так. Учился водить на разных машинах. Был седан, компактный кроссовер, а иногда и Nano, когда я ездил по городу. Поначалу я был неуклюж, потому что пытался понимать не только то, что происходит на дороге. Я постоянно думал о том, как управлять самой машиной. Мне приходилось думать о сцеплении, передаче, акселераторе и о согласовании всего этого по времени — и одновременно следить за потоком.
Ощущения даже от машины к машине отличались. Сцепление не чувствовалось одинаково, передача двигалась не совсем так, и то, что казалось естественным в одной машине, в другой вдруг снова становилось неловким. Так что дело было не в заучивании последовательности «сцепление, передача, газ» и бесконечном её повторении. Через какое-то время ты начинал понимать саму машину. Ты чувствовал, когда сцепление схватывает, слышал, что делает двигатель, и улавливал, подходит ли ещё текущая передача.
В конце концов я перестал разделять всё это в голове. Я не думал: вот сейчас выжми сцепление, теперь переключи передачу, теперь отпусти. Если поток замедлялся, я замедлялся и переключал передачу как часть одного и того же отклика. Если машине нужна была другая передача, я обычно знал это, не превращая чувство в слова.
Долго я думал, что это просто значит, будто я больше не думаю о вождении. Но, полагаю, это не совсем так. Я думал об этих действиях столько раз, что мне больше не нужно было сознательно управлять каждым из них.
А потом я стал ездить на автомате
Позже я всё чаще водил машины с автоматической коробкой, и, конечно, это было проще. Особенно в пробках я не сидел с мыслью, что хотел бы выжимать сцепление каждые десять секунд. Но я заметил, что за рулём чувствую себя иначе. На ум приходило слово номинальный правитель. Наверное, странно так описывать водителя, ведь я, очевидно, всё ещё управлял машиной, но что-то в моей вовлечённости изменилось.
Я по-прежнему крутил руль, тормозил, следил за дорогой и решал, куда ехать, но целый слой взаимодействия исчез. Левой ноге было почти нечего делать. Правая рука не двигалась между передачами. Я не слушал машину так же внимательно и не решал, оставаться ли на текущей передаче или переключаться, исходя из того, что вот-вот произойдёт. Если поток замедлялся, я просто замедлялся. Если нужно было ускориться, я нажимал на газ. Машина брала на себя решения, лежащие под этим уровнем.
Именно это меня и заинтересовало. Дело не в том, что автоматическое вождение не требует мышления — очевидно, требует. Всё равно нужно следить за потоком, держать полосу, замечать пешеходов, оценивать других водителей, контролировать скорость и решать, когда тормозить. Но коробка убирает одну непрерывную маленькую задачу, которую водитель механики постоянно решает в фоне.
Предположим, поток впереди начинает замедляться. В машине с механикой я не только решаю, что мне нужно замедлиться. Я ещё оцениваю, насколько замедлиться, нужно ли менять передачу, когда выжать сцепление, какая передача понадобится, когда поток снова тронется, и как всё это согласовать, не отвлекая внимания от того, что происходит вокруг. То же самое при ускорении.
В зависимости от ситуации я могу решить, что текущая передача не подходит, переключиться вниз, согласовать сцепление и газ, а затем ускоряться. На автомате я всё равно принимаю решение более высокого уровня — что мне нужно замедлиться или ускориться, — но машина управляет гораздо большей частью того, что происходит под этим.
А что на самом деле делает мозг?
Здесь мне стало любопытно, какую роль играет префронтальная кора, потому что я встречал утверждения, будто механическое вождение задействует её сильнее, чем автоматическое. В упрощённом виде это звучит так: механическая коробка заставляет мозг работать напряжённее. Но, думаю, само по себе такое объяснение не очень полезно.
Префронтальная кора — не особый участок мозга для переключения передач. Вождение задействует множество систем сразу: зрение, движение, пространственное восприятие, внимание, память и прогнозирование. Но части префронтальной коры активно включаются, когда нам нужно удерживать информацию в уме, направлять внимание, выбирать между возможными действиями и согласовывать то, что мы делаем, ради цели. Если описать это так, становится проще понять, почему механическое вождение может требовать от неё большего.
За рулём механики я постоянно свожу вместе разные кусочки информации. Я примерно знаю, как быстро еду, слышу, что делает двигатель, вижу, что делает поток, и при этом думаю на несколько секунд вперёд. Сейчас замедлюсь? Поворачиваю? Дорога открывается? Еду в горку? Передача, на которой я еду, всё ещё подходит для того, что вот-вот произойдёт?
Затем мне нужно перевести это суждение в движение. Одна нога управляет сцеплением, другая — газом или тормозом, одна рука может переключать передачу, а глаза при этом остаются на дороге. Интересно, что дело не только в физическом движении. Движения должны происходить в нужный момент и в ответ на меняющуюся информацию. Это создаёт непрерывное сочетание внимания, принятия решений и моторной координации.
Когда я стал внимательнее смотреть на исследования, то обнаружил, что история сложнее, чем звучит в некоторых заголовках. Я нашёл работу Рюты Кавасимы и коллег, где люди, управлявшие обычными мотоциклами, демонстрировали большую активность в дорсолатеральной префронтальной коре, чем те, кто ездил на скутерах. Исследователи связали эту разницу с дополнительными когнитивными и моторными требованиями управления обычным мотоциклом.
Это близко к идее «механика против автомата», но я не смог найти рецензируемого автомобильного исследования Кавасимы, которое чисто показало бы, что «механическая коробка активирует префронтальную кору сильнее автоматической», поэтому не хочу подавать это как полностью решённый вопрос.
Ещё интереснее мне показалось другое исследование вождения в реальных условиях, где сравнивали опытных и менее опытных водителей. У менее опытных при вождении активность префронтальной коры возрастала сильнее, чем у опытных. Сначала это показалось мне странным: если вождение умственно затратно, разве опытный водитель не должен использовать мозг эффективнее? Но потом я подумал о собственном опыте освоения механики.
Когда я только начинал, вождение требовало много сознательного контроля. Я активно отслеживал, что делают мои ноги и руки. После достаточной практики те же действия стали гораздо более автоматическими внутри меня. Я не перестал знать, как управлять машиной. Я стал лучше делать это, не нуждаясь в сознательном надзоре за каждой мелочью.
Это дало мне различение, которое, думаю, куда интереснее утверждения, будто механика лучше для мозга.
Задача может стать легче потому, что вы её освоили, или потому, что что-то другое начало делать часть её за вас.
Изнутри эти два опыта могут ощущаться очень похоже, ведь в обоих случаях вы вкладываете меньше сознательных усилий. Но это не одно и то же. С механикой я в конце концов перестал думать о сцеплении потому, что научился им пользоваться. С автоматом я перестал думать о сцеплении потому, что задачу у меня забрали полностью.
Как только я увидел это различение, то не смог перестать думать об ИИ.
ИИ тоже делает вещи проще
Для того, что происходит, когда мы используем инструмент, чтобы нести часть нашей умственной нагрузки, есть термин: когнитивная разгрузка. Это не ИИ придумал. Мы делали так всегда. Мы записываем, чтобы не держать всё в памяти. Мы пользуемся калькуляторами, чтобы не считать каждую операцию в уме. Мы следуем картам вместо того, чтобы заучивать каждый маршрут.
ИИ отличается главным образом тем, насколько дальше он позволяет продвинуть эту разгрузку. Я могу попросить его что-то суммировать, сравнить идеи, написать код, объяснить концепцию, спланировать подход или сгенерировать несколько решений прежде, чем сам произвёл хотя бы одно. Иногда я могу даже попросить его разобраться, в чём проблема, ещё до того, как я ясно сформулировал вопрос.
Уже есть находки, из-за которых на это стоит обращать внимание. Исследование 2025 года с участием 666 человек обнаружило связь между более активным использованием инструментов ИИ и более низкими показателями критического мышления, причём когнитивная разгрузка, по-видимому, играла в этой связи определённую роль. Это не доказывает, что ИИ сделал людей худшими мыслителями, но связь всё равно интересна.
Другое исследование сделало для меня эту проблему куда менее абстрактной. Опытные эндоскописты три месяца работали в условиях, где во время колоноскопии регулярно была доступна поддержка ИИ. Когда позже измеряли их результаты при процедурах без системы ИИ, частота обнаружения аденом оказалась ниже, чем до этого периода.
Опять же, это не даёт простой истории, будто ИИ автоматически делает экспертов хуже. Возможны и другие объяснения, и исследования здесь ещё развиваются. Меня привлекла сама возможность того, что инструмент может улучшать то, что я способен делать, пока им пользуюсь, и одновременно менять то, что я способен делать, когда его нет.
Это очень близко к тому, что я начал замечать в собственной работе.
Что я спокойно отдаю ИИ
Я каждый день строю что-то с ИИ, поэтому мне не очень интересно спорить, что им следует избегать пользоваться. Есть много вещей, которые я совершенно спокойно передаю. Если я уже понимаю задачу, а ИИ может написать за меня шаблонный код, создать первую версию чего-то повторяющегося, сгенерировать несколько альтернатив или быстрее довести меня до проверяемой реализации, это кажется полезным, а не тревожным.
Для меня важно то, что происходит после того, как ответ пришёл.
Если я правильно понимаю задачу, я могу не согласиться с ИИ. Я могу посмотреть на код и увидеть, что допущение неверно или что абстракция не подходит к тому, что я пытаюсь построить. Я могу заметить, что решение технически работает, но создаёт другую проблему в другом месте. Иногда объяснение звучит совершенно уверенно и разумно, но, поскольку я понимаю тему, я вижу, что оно тихо ответило на другой вопрос, не на тот, который задал я.
В таких ситуациях я, возможно, разгрузил большую часть исполнения, но не думаю, что разгрузил суждение. Я всё ещё знаю достаточно, чтобы поспорить с результатом.
Мне становится не по себе, когда я замечаю, что принимаю ответ прежде, чем действительно сформировал собственное мнение. Код выглядит чистым. Объяснение звучит убедительно. Может быть, даже тесты проходят. И тут появляется очень лёгкое искушение двигаться дальше, потому что проверка ответа теперь ощущается как дополнительная работа после того, как у меня уже есть что-то, выглядящее законченным.
Я замечаю это особенно остро, когда работаю в области, которую знаю не так хорошо. Если я спрашиваю ИИ о том, что уже понимаю, у меня есть мысленная модель, с которой можно сравнить ответ. Когда я спрашиваю о том, что понимаю едва-едва, у меня нет такого же сопротивления. Правдоподобный ответ проскальзывает гораздо легче, потому что я ещё не знаю, какие его части должны вызывать подозрение.
Вот к этому различению я возвращаюсь снова и снова. Я не думаю, что разгружать исполнение — то же самое, что разгружать суждение.
Я совершенно не против, чтобы ИИ печатал быстрее меня, перебирал возможности быстрее меня, генерировал альтернативы быстрее меня и избавлял меня от работы, которая иначе заняла бы часы. Чего я не хочу — это медленно терять ту часть, где я смотрю на результат и знаю, имеет ли он смысл.
Потому что суждение тоже растёт из повторения. Если я увижу достаточно плохих абстракций, со временем я начну распознавать одну гораздо раньше. Если я отлажу достаточно проблем, некоторые вещи начнут меня беспокоить ещё до того, как я смогу полностью объяснить почему. Если я приму достаточно архитектурных решений, я начну замечать, когда что-то выглядит элегантно в одном месте, но создаст проблемы в другом. Этот инстинкт не строится чтением определения хорошего суждения. Он строится тем, что ты снова и снова оказываешься внутри проблемы.
Именно здесь ИИ создаёт странную ситуацию. Он может дать мне гладкую версию прежде, чем я сам прошёл через неуклюжую.
Иногда это именно то, чего я хочу. Я не верю, что трудность ценна только потому, что она трудная. Я не хочу тратить три часа на то, что инструмент делает за десять минут, только чтобы потом сказать, что я как следует пострадал. Но я также не хочу путать доступ к хорошему ответу с развитой способностью распознавать хороший ответ.
Возвращаясь к той дороге
Когда я думаю об этой дороге сейчас, я понимаю, что помню не столько саму механическую коробку. Я помню ощущение от осознания, что что-то трудное стало естественным. В начале я был неуклюж и сознавал каждое действие. Позже те же действия всё ещё происходили, но я впитал их достаточно, чтобы они больше не требовали всего моего внимания.
Это отличается от ситуации, когда тебе вообще не приходилось учиться этим действиям.
Я по-прежнему предпочитаю более простые инструменты. Я не собираюсь возвращаться к тому, чтобы всё делать вручную — ни в машине, ни в работе, — будто в борьбе есть какая-то особая подлинность. Но я хочу внимательнее относиться к тому, почему что-то стало легче. Стало ли легче потому, что я научился это делать, или потому, что инструмент убрал саму необходимость осваивать эту часть?
Не думаю, что одно из этого всегда хорошо, а другое всегда плохо. Я лишь думаю, что это разные вещи, и с ИИ эта разница становится всё легче ускользающей.
На той дороге наступил момент, когда я перестал думать о переключении передач. Но это случилось только после того, как я долго учился это делать.
Запутались в ситуации? Запишитесь на вводную сессию
Индивидуальный разбор и бережная проработка от авторов проекта (Александр и Алла Аларийские). Синтез доказательной нейробиологии, КПТ-моделей и соматических протоколов без инфобизнеса.
Читайте также в рубрике «КПТ и мышление»
