Всякий, кто живёт бок о бок с попугаем, знает: эти птицы мастерски передразнивают своих человеческих опекунов и легко воспроизводят множество привычных звуков вокруг. Но забавная имитация ставит вопрос посерьёзнее — какое назначение имеет эта способность у попугаев диких?
Одна из гипотез объясняет удивительное умение попугаев копировать звуки окружающей среды необходимостью поддерживать и укреплять социальные связи. Например, у нескольких изученных видов диких попугаев обнаружили способность легко перенимать крики сородичей по стае. Для попугаевых это принципиально важно: перебираясь с одного места на другое, птица осваивает крики местной стаи — так она выстраивает социальную связь с этими птицами.
Но исследования очковых воробьиных попугайчиков (Forpus conspicillatus) пошли дальше: выяснилось, что у каждой птицы есть собственный сигнатурный крик — уникальный звук, служащий исключительно для узнавания именно этой особи. Проще говоря, у каждого попугая есть своё имя. Любопытно, что, как и в человеческой культуре, «имена» членов одной попугаичьей семьи звучат больше похоже друг на друга, чем на имена птиц из других семей. Но как молодые попугаи обретают свои особые сигнатурные крики? Они учат свои имена у родителей — или рождаются, уже зная их?
Чтобы ответить на этот вопрос, Карл Берг, аспирант по нейробиологии и поведению в Корнеллском университете (Итака, штат Нью-Йорк), собрал команду исследователей и изучил дикую популяцию зеленоспинных воробьиных попугайчиков (Forpus passerinus) в штате Гуарико, Венесуэла. Поскольку за этой популяцией десятилетиями ведут тщательные наблюдения, она дала редкую возможность изучить социальную динамику диких попугаев.
Зеленоспинные воробьиные попугайчики чуть мельче домашнего канарейки — это самый мелкий вид попугаев в Америке. Они постоянно обитают в разреженных лесах и кустарниках на большей части тропической Южной Америки и держатся небольшими участками. Эти крошечные, преимущественно зелёные попугаи гнездятся в дуплах и обладают слабо выраженным половым диморфизмом; они откладывают от пяти до семи яиц — в термитник, в дупло дерева или в полую трубу.
Чтобы различить две гипотезы — социальное выучивание имени против биологического наследования имени, — Берг с командой в 2007 и 2008 годах установили незаметные видеокамеры и аудиорекордеры внутри и снаружи 17 гнёзд-дупел в ПВХ-трубах. Когда самка-хозяйка завершала кладку, девять из этих гнёзд подменили между неродственными птицами, жившими достаточно далеко друг от друга, чтобы никакого слухового контакта между ними не было. (Остальные восемь гнёзд были контрольными и оставались у биологических родителей.)
Затем исследователи записали и проанализировали звуки в каждом дупле.
Команда обнаружила, что у каждого взрослого был свой уникальный контактный крик, и этот крик был ближе к крику партнёра, чем к крикам взрослых из других гнёзд.
Также записали и проанализировали контактные крики птенцов. Как и ожидалось, крики птенцов были более изменчивыми, чем у взрослых, но братья и сёстры, как правило, демонстрировали сильное сходство в структуре контактного крика. Подобно родителям, крики птенцов были больше похожи на крики их сиблингов, чем на крики птенцов из других гнёзд (правда, этот результат был значимым только в 2007 году).
Но учились ли приёмные родители врождённым контактным крикам своих приёмных птенцов — или птенцы перенимали крики, которые назначали им родители? Исследователи предвидели этот вопрос, записав крики приёмных родителей ещё до того, как те услышали крики своих приёмных птенцов. Спектрографический анализ показал: именно родители назначали сигнатурные крики — имена — молодым попугаям, а не наоборот. Более того, все птенцы перенимали контактные крики, заметно похожие на те, что родители — биологические или приёмные — издавали им в первые недели жизни. В совокупности эти данные говорят о том, что птенцы попугаев учат свои имена у родителей, а сами имена — результат социального обучения, а не биологического наследования.
Вероятно, попугаи развили способность к имитации звуков по социальным причинам, хотя точные причины до сих пор неизвестны. Но поскольку эта способность позволяет семьям узнавать друг друга по голосу, вполне возможно, что такое голосовое распознавание важно для того, чтобы после перехода семей к совместным кормовым и ночёвочным местам забота о потомстве ограничивалась собственными птенцами.
Эти находки имеют и ряд интересных следствий. Например, способны ли попугаи вспоминать и различать конкретных особей и узнавать членов семьи даже после разлуки в несколько лет? Это также допускает мысль о том, что у попугаев может быть представление об индивидуальности и даже о самосознании.
Источники
Karl S. Berg, Soraya Delgado, Kathryn A. Cortopassi, Steven R. Beissinger, & Jack W. Bradbury (2012). Vertical transmission of learned signatures in a wild parrot. Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences, 279 (1728):585–591 | doi:10.1098/rspb.2011.0932
Ralf Wanker, Jasmin Apcin, Bert Jennerjahn, & Birte Waibel (1998). Discrimination of different social companions in spectacled parrotlets (Forpus conspicillatus): evidence for individual vocal recognition. Behavioral Ecology and Sociobiology, 43 (3):197–202 | doi:10.1007/s002650050481
Примечание автора: при проведении исследования, написании и редактировании этого материала инструменты искусственного интеллекта не использовались. Текст полностью создан человеком.
Впервые опубликовано в The Guardian 19 октября 2010 года.
Запутались в ситуации? Запишитесь на вводную сессию
Индивидуальный разбор и бережная проработка от авторов проекта (Александр и Алла Аларийские). Синтез доказательной нейробиологии, КПТ-моделей и соматических протоколов без инфобизнеса.
Читайте также в рубрике «Нейробиология и мозг»
